Комментарии к концерту 17 апреля 2004 года:

Бах и Мендельсон
После его смерти Баха (1750) его имя во второй половине XVIII века, хотя и было высоко чтимо в среде музыкантов-профессионалов, но широкой публике было мало известно. Заслуга его возрождения принадлежит Феликсу Мендельсону, который в 1829 году впервые после долгого перерыва исполнил его «Страсти по Матфею». Мендельсону было тогда 23 года. Он был полон энтузиазма по отношению к лейпцигскому кантору. Будучи превосходным органистом, Мендельсон в своих органных концертах играл многие баховские произведения. Для многих он буквально открыл Баха. В Лондоне, например, он мог исполнить баховские произведения только на органе кафедрального собора св. Павла, поскольку только на том инструменте имелась педальная клавиатура, необходимая для исполнения великих баховских органных творений. Впечатление от них в исполнении Мендельсона было подобно шоку: сразу поле его гастролей многие английские органы были реконструированы и оснащены педальной клавиатурой. 
Но не только исполнительская деятельность Мендельсона свидетельствовала о его глубочайшем почтении к Баху – его композиторское творчество тоже яркое тому подтверждение. Особенно показателен в этом отношении цикл «Три прелюдии и фуги». Эти пьесы не могли бы обрести столь совершенную форму, не изучи Мендельсон баховские образцы этого жанра. Однако это не прямое подражание Баху, а творческая переработка барочных принципов в русле романтического мирочувствования. Примечательно, что фуги в этом цикле были написаны раньше прелюдий: первые в 1833/34, вторые – 1836/37.

Бах и Шуман
Роберт Шуман написал цикл «Шесть больших фуг на имя BACH для органа» в 1845 году. Это грандиозный музыкальный монумент Баху. «Над этим произведением, - писал Шуман нотоиздателю, - я трудился весь прошлый год, стремясь, чтобы оно хоть в чем-то было достойно великого имени, которое носит; думаю, что, быть может, этот труд намного переживет другие мои сочинения». 
Темой здесь взят мотив, состоящий из звуков, соответствующих в немецкой музыкальной нотации латинским буквам, составляющим имя «Bach». Сам Бах знал об этой «музыкальной» особенности своего имени и использовал свой «фамильный» мотив. Причем, для самого Баха он стал роковым: перо выпало из руки композитора, и он умер в тот самый момент, когда он ввел свою «фамильную» тему в последней сочинявшейся им фуге из «Искусства фуги». Здесь этот мотив впервые предстал во всем своем величии и блеске - в качестве личной печати Баха. «Странно, - удивляется Альберт Швейцер, - что Бах ждал до последних своих дней, прежде чем приступил к сочинению фуги на столь интересную тему».
Шуман своими фугами создал собственный цикл «искусство фуги», в котором полифонические приемы и высочайшие художественные достоинства музыки конгениальны баховским. Обращает на себя внимания то обстоятельство, что Шуман ни разу не использовал (преднамеренно?) тональность ре минор, в которой написан баховский цикл: у Шумана большинство фуг в си бемоль мажоре. Такова, в частности, исполняемая в концерте заключительная фуга цикла - самая грандиозная в этом собрании. Шумановский цикл - первый в ряду монументальных органных (и не только органных) произведений на тему BACH – Листа, Регера, Шостаковича… 

Бах и Брамс
В начале своего композиторского пути И. С. Бах написал Партиту на тему O Gott, du frommer Gott (BWV 767). Она дошла до нас в единственном сохранившемся автографе. Не существует ее копий баховского времени; она была издана лишь в XIX веке. Й. Брамс написал на эту же тему свою хоральную прелюдию. Это позднее зрелое творение, созданное за год до смерти композитора и опубликованное посмертно. Этот хорал входит в цикл одиннадцати хоральных прелюдий, которые Брамс сочинил в мае-июне 1896 года в состоянии острой душевного страдания от полученного им известия о смерти Клары Шуман, которую он всю жизнь любил и боготворил. И при жизни Роберта Шумана (мужа Клары), и после его смерти он таил свои чувства, руководствуясь незыблемыми моральными принципами. Этот цикл, из которого в нашу программу включены две прелюдии, исполнен безграничной нежности и тоски. Это самое искреннее объяснение в любви.

Александр МАЙКАПАР